С надеждой на встречу через 1000 лет

4 апреля 2015 г. 

В субботу мне позвонил друг и сказал, что умер Михаил Валентинович — мой тренер по плаванию.

У каждого человека должен быть маяк

У каждого человека должен быть маяк

Я долго собирался написать этот текст. Не знал, стоит ли вообще писать о таком личном. Но другого варианта выпустить то, что скопилось внутри за неделю, у меня нет. Хочется вспомнить все самые дорогие моменты, чтобы никогда не забыть.

Четыре стадии

Первая стадия — шок.

Был самый обычный день. Я возвращался из офиса домой, когда перед подъездом зазвонил мобильный:

— Саша, мне звонил Игорь из бассейна и сказал, что Михаил Валентинович умер.

— Как?! Что случилось? Это точно?

— Да, но пока ничего не известно.

И вот я поднимаюсь в лифте, думая только об этом. Еще два дня назад я был в бассейне, сидел рядом с учителем после тренировки и говорил о бытовых делах. Михаилу Валентиновичу всегда было о чем рассказать. Это не были скучные разговоры. Он был глубоким интересным человеком, но вместе с тем открытым и понятным.

Меня отдали на плавание в 6 лет. Родители не думали, что я буду профессионально этим заниматься. У меня часто болели пятки, и врачи посоветовали оздоровительное плавание.

К Михаилу Валентиновичу я попал не сразу. Вначале со мной занимался другой тренер, молодой парень. Я часто уходил с тренировки пораньше под предлогом, что мне надо на процедуру в поликлинику, а на самом деле шел домой.

Затем меня пару раз кидали в более взрослые группы, где тренировала жена Михаила Валентиновича — Наталья Александровна. Тренировки были тяжелее, но появился дух соревнования. Затем начали проводить внутренние контрольные старты, где я впервые выполнил какой-то норматив на 100 метров вольным стилем. Для моего возраста это был неплохой результат.

В этот момент в мою жизнь вошел Михаил Валентинович. Не зря говорят, что когда ученик готов, появляется учитель. Тренировки стали организованными, с подготовкой на суше и объемными занятиями на воде. Мыслей уйти из бассейна пораньше уже не возникало. Хотелось стать лучшим.

Я внимательно слушал тренера, даже когда не все относились к его словам серьезно. Мне хотелось слушать, и я слышал. Других бесило, что меня ставили в пример, а мне было стыдно за то, что меня хвалят. Но Михаил Валентинович никогда не разбрасывался словами просто так.

Шли годы, я выполнил второй взрослый разряд, затем первый взрослый. После восьмого класса мне предложили поступить в училище олимпийского резерва. Но я отказался. И что важно, тренер не давил и не винил. Он позволил мне принять собственное решение, и после того как я его принял, не сказал ни слова в упрек, а позволил дальше тренироваться под его контролем.

Когда я учился десятом классе, мы поехали на республиканские соревнования, где я занял третье место на дистанции 100 метров баттерфляем и выполнил нормы кандидата в мастера спорта. Как сейчас помню радость в глазах тренера, когда приехал с соревнований. Он был строгим, но справедливым.

Вторая стадия — отрицание.

Это случилось накануне поездки в Москву. Надо было справиться с кучей бытовых дел. Я только узнал, когда будут хоронить и успею ли попрощаться. Но так как горе случилось перед выходными и морги не работали, похороны перенесли на вторник. В это время я должен был быть уже в Москве.

Мне хотелось позвонить Наталье Александровне, но я не знал, что сказать. Я никогда не знаю, что говорить в такие моменты. Но знал, что когда вернусь, обязательно встречусь с ней.

Третья стадия — боль.

В поезде меня накрыло. Я остался один на один с собой и не мог не думать о Михаиле Валентиновиче. Я всегда знал, что могу приехать в бассейн и там будет он, а теперь его нет. И бассейн для меня стал огромным тяжелым напоминанием, пустым и холодным.

Я заплакал…

По приезде в Москву позвонил жене и рассказал о состоянии. Наташа чувствовала то же самое, хотя с тренером они виделись всего пару раз.

Четвертая стадия — принятие.

Прошел еще день. И я понял, что если не принять факт, будет хуже. У меня смерть родного человека внешне проявляется странно — по мне ничего не видно. Иногда это пугает меня, но через некоторое время я чувствую боль. С тренером эти чувства были как никогда сильны.

Я понял — чтобы отпустить его, мне надо выпустить все, что я думаю и помню о нем. Хотя бы на бумагу.

Не просто тренер

Он учил меня плавать десять лет. Затем я поступил в университет, но каждый раз, когда приезжал домой, приходил по субботам в бассейн. Мне приятно было знать, что всегда могу пообщаться, поделиться новостями.

Михаил Валентинович был для меня не просто тренером. Он стал мне вторым отцом. По-другому я не могу это назвать. Потому что такого влияния на мою жизнь, кроме родителей, крестного и жены, больше никто не оказывал. После того как я закончил плавать, мы видели нечасто, но регулярно. И я всегда оставался ему предан.

Был промежуток времени, когда я кинулся в работу и отодвинул спорт на второй план. Но мысли о плавании никогда не покидали. Каждый раз, когда по телевизору показывали соревнования, я не оставался равнодушным. Благодаря тренеру во мне навсегда останется любовь к этому спорту.

В 2014-м я решил вернуться в бассейн и ходить на тренировки 5–6 раз в неделю. И у меня это получилось. Наверное, благодаря тому, что Михаил Валентинович всегда был рядом. И я рад, что в последний год я видел его почти каждую неделю.

Наследие

Через тренера прошло много детей. Когда случилось горе, мало кто остался в стороне.

Михаил Валентинович учил не просто плавать, он учил стремиться к победе и верить в нее несмотря ни на что. Не каждый тренер на это способен. Не каждый тренер говорит о глубоких вещах. Я счастлив, что он был именно таким, и надеюсь, что у моего сына будет такой же наставник.

Цирулин Михаил Валентинович прожил достойную жизнь и умер в возрасте 64-х лет.

С надеждой на встречу через 1000 лет,

Саша Чайковский

Единственные фото в моём архиве:

P1120236

 

Дима, Михаил Валентинович и Я

 

Михаил Валентинович

 

Свисток тренера

Свисток тренера

comments powered by HyperComments